Готовая дипломная: КПТ в работе с дисфункциональной виной

НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ЧАСТНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«МОСКОВСКИЙ ИНСТИТУТ ПСИХОАНАЛИЗА»

Факультет Психотерапии и психологического консультирования

Гущина Александра Олеговна 

«Очная когнитивно-поведенческая терапия в работе с дисфункциональным переживанием вины»

Выпускная квалификационная работа - МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ  
по направлению подготовки 37.04.01 «Психология

Актуальность темы исследования. Очная когнитивно-поведенческая терапия — это форма психотерапии, которая объединяет в себе техники когнитивной и поведенческой терапии, ориентированные на конкретную проблему и нацеленные на результат.
В когнитивно-поведенческой терапии, чувство вины рассматривается как продукт искаженных моделей мышления и неадаптивного поведения. Данный подход основан на том, что люди могут придерживаться иррациональных убеждений или вести негативный разговор с самим собой, что способствует усилению чувства вины. Чувство вины возникает, когда человек осознает, что его реальное поведение не соответствует тому, что должно было быть в идеале. Сначала происходит когнитивная оценка ситуации, а потом запускается вегетативная реакция страха.
Научные взгляды на чувство вины неоднозначны. В самом общем смысле чувство вины представляет собой негативное переживание, которое испытывает личность, осознав, что совершила «неправильный» поступок, предала собственные нравственные идеалы и ценности. При этом «предательство» может иметь не только форму какого-то действия, но и форму бездействия, когда, наоборот, необходимо было проявить активность.
Психоанализ во главе с З. Фрейдом говорит, что вину человек испытывает, когда сталкиваются две движущие силы его личности: бессознательное желание причинить боль другому, вызванное желанием мести, завистью или ненавистью, и требованиями совести. В результате «Я» расщепляется на обвинителя и обвиняемого, принося человеку мучительные переживания.
Стратегический подход П. Вацлавик и Дж. Нардонэ чувство вины рассматривают как явление, которое оказывает влияние на перцептивно-реактивную систему человека. В фокусе внимания стратегического терапевта находятся не причины, по которым человек оказался в проблемной ситуации, а его способы справиться с проблемой в настоящий момент. Нарративный поход Е.С. Жорняк, М. Уайт, Дж. Фридман, Дж. Комбс подразумевает, что в процессе нарративной терапии клиент получает возможность занять активную, авторскую, позицию по отношению к своей жизни.
В психодраме А. Айхингер, В. Холл, Д. Грэхэм, М. Карп, П. Холмс работа с чувством вины ведется также как работа с любым другим мучительным переживанием. На сцене в такой работе всегда появляется кто-то, кто транслирует «мучительное послание» (при чувстве вины - обвиняющее), и кто-то, кто мучается, воспринимая это послание, и оказывается не способным ему сопротивляться (при чувстве вины - часть, испытывающая муки вины). Психодрама в любом случае позволяет выявить причины мучительного переживания и увидеть новые возможности для его разрешения.
С точки зрения схема-терапии хроническое чувство вины у клиента связано с выраженным и часто активирующимся режимом «взывающего чувство вины родителя» G. Jacob et al. J.E. Young et al.
В литературе имеются сведения о том, что депрессия и тревожные расстройства могут усиливать или искажать ощущение виновности.
В рамках когнитивно-поведенческой терапии, терапевт помогает клиенту идентифицировать искаженные мысли и убеждения, которые могут вызывать чувство вины, и затем работает над заменой этих мыслей более реалистичными и адаптивными. В работе с дисфункциональным переживанием вины, когнитивно-поведенческая терапия может быть особенно полезной. Во-первых, она помогает людям определить и изменить свои негативные мысли и поведение, связанные с виной. Во-вторых, она направлена на изменение искажённых и дисфункциональных мыслей с целью улучшения эмоциональных, телесных и поведенческих реакций, что на наш взгляд, в определенной мере объединяет все указанные подходы и позволяет клиенту стать действующим лицом в управлении своими эмоциями. Основная цель когнитивно-поведенческой терапии – найти у пациента автоматические мысли «когниции» (которые травмируют его психику и приводят к снижению качества жизни) и направить усилия на их замещение более положительными, жизнеутверждающими и конструктивными. Существует множество техник, но основная заключается в том, что терапевт задает такие вопросы, отвечая на которые пациент сможет понять значение своих негативных убеждений и осознать дальнейшие их эмоциональные и поведенческие последствия, а после этого самостоятельно принять решение поддерживаться ли ему их дальше или модифицировать. Соответственно, когнитивно-поведенческая терапия может быть эффективным инструментом в работе с дисфункциональным переживанием вины, помогая людям осознать и изменить свои негативные мысли и поведение, что подчеркивает актуальность данного исследования.
Проблема исследования заключается в том, что терапия чувства вины в когнитивно-поведенческой терапии основывается на предположении, что психологические проблемы и нервно-психические расстройства вызваны нелогичными или нецелесообразными мыслями и убеждениями человека, а также дисфункциональными стереотипами его мышления. Однако, эффективность этого подхода в работе с конкретными проблемами, такими как чувство вины, требует дальнейшего исследования. Кроме того, важно учитывать индивидуальные различия пациентов. Когнитивно-поведенческая терапия может быть более или менее эффективной в зависимости от конкретных характеристик пациента, таких как его уровень мотивации, степень участия в терапии и способность к самонаблюдению.
Цель исследования: изучить воздействие очного когнитивно-поведенческой терапии на снижение дисфункционального переживания вины.
Объект исследования: дисфункциональные эмоции, в том числе чувство вины.
Предмет исследования: связь способности к саморегуляции эмоций с негативными эмоциональными состояниями (тревогой, депрессивным состоянием, виной), изменение выраженности чувства вины после когнитивно-поведенческой терапии.
Задачи исследования:
Осветить сущность и психологические характеристики феномена переживание вины
Представить изучение проблемы дисфункционального переживания вины в трудах зарубежных и отечественных психологов
Определить связь переживания вины с другими психологическими конструктами
Выделить специфику когнитивно-поведенческой терапии при очной работе с клиентами с дисфункциональным переживанием вины и ее связь с другими психологическими конструктами
1 эмпирическая задача: дать описание выборки и методик исследования по проверке 1 основной гипотезы
Дать анализ результатов исследования
Представить интерпретацию результатов исследования
2 эмпирическая задача: проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) и оценка ее влияния на снижение показателей дезадаптивного чувства вины
Разработать рекомендации по очной когнитивно-поведенческой терапии в работе с дисфункциональным переживанием вины
Гипотезы исследования:
1 основная гипотеза: существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и выраженностью негативных эмоций (вины, стыда, депрессии и тревоги).
Частные гипотезы:
1) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и неадаптивной виной, и стыдом.
2) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями депрессии;
3) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями тревоги.
Анализ стандартизованными методиками, в гугл-формах, 60 респондентов мужчин и женщин, переживающих чувство вины. Статистический корреляционный анализ критерием Спирмена.
2 основная гипотеза: проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) снизит показатели дезадаптивного чувства вины.
Методы исследования.
Теоретические методы, изучение и анализ научно-психологической литературы, монографий и периодики, синтез, обобщение.
Эмпирические методы исследования, тестирование, беседа, наблюдение.
Методики:
Опросник «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006);
Опросник «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002);
Методика «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010);
«Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017);
«Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной;
«Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной (2001).
Методы математической статистики.
Методы описательной статистики (среднее арифметическое, процент). Метод корреляционного анализа Спирмена (для выявления взаимосвязи переменных).
Расчеты проводились с помощью программы Microsoft Excel и программной платформы статистического анализа SPSS Statistics.
Теоретические подходы и концепции. Методологическая основа исследования представлена работами авторов: З. Фрейд, П. Вацлавик и Дж. Нардонэ, Е.С. Жорняк, М. Уайт, Дж. Фридман, Дж. Комбс, А. Айхингер, В. Холл, Д. Грэхэм, М. Карп, П. Холмс, G. Jacob et al. J.E. Young et al.
База исследования: эмпирическое исследование включало в себя проведение опросов, в процессе которых участники индивидуально отвечали на вопросы специально подобранных методик в сети интернет, с использованием платформы Google forms.
Характеристика выборки исследования. Исследование проходило на основе свободной выборки пользователей интернет-сообществ facebook.com и vkontakte.ru, давших добровольное согласие на участие в исследовании. Всего 60 человек, из них 22 мужчины 38 женщины. Возраст участников от 25 до 47 лет.
Практическая значимость работы заключается в том, что результаты проведенного исследования могут быть использованы в практике психологического консультирования и диагностики. Результаты могут быть применены в практике психологического консультирования и диагностики, что может помочь специалистам лучше понять и обрабатывать дисфункциональное переживание вины у своих клиентов. Разработанные на основе исследования рекомендации могут быть использованы психологами и терапевтами для улучшения их подходов к работе с клиентами, испытывающими чувство вины.
Теоретическая значимость исследования состоит в обобщении и систематизации основных подходов к феномену чувства вины и может внести вклад в заполнение пробелов в существующей литературе по этой проблеме. Это может помочь углубить понимание этой области и способствовать дальнейшему развитию теории и практики в области когнитивно-поведенческой терапии.
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ОЧНОЙ КОГНИТИВНО-ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ В РАБОТЕ С ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫМ ПЕРЕЖИВАНИЕМ ВИНЫ
1.1 Сущность и психологические характеристики феномена переживание вины
Вина — это сложное эмоциональное состояние, которое возникает, когда человек верит или осознает, что совершил неправильное действие, причинив вред себе или другим, через нарушение личных моральных стандартов, социальных норм, правил или законов. Чувство вины обычно связано с ощущением стыда, раскаяния и сожаления [14, 60].
З. Фрейд связывал вину с Эдиповым комплексом утверждая, что «чувство вины возникает как реакция на два замысла: убить отца и иметь кровосмесительную связь с матерью. Данные фантазии и агрессивные действия, по мнению автора, приводят к раскаянию и возникновению вины» [22, 19].
В более поздних работах З. Фрейд признавал вину у человека как раскаяние перед совершенными поступками и предусмотрительность перед возникновением новых. [41, 55].
З. Фрейд также отмечал, что чувство вины возникает из напряжения между «Я» и «Сверх-Я». Сверх-Я — это инстанция, которая формируется под влиянием родителей и общества, и требует соответствия моральным нормам. Несоответствие вызывает чувство вины [41, 64].
М. Бубер в своих работах обращал внимание на взаимодействие между людьми и природой, а также на значимость момента встречи. М. Бубер говорит об «оптической реальности», подразумевая, что вина — это нечто, что мы видим, воспринимаем и осознаем в контексте нашей жизни. Вместо того чтобы рассматривать вину как абстрактное понятие, он призывает нас смотреть на нее как на часть нашего существования. Местоположение вины «не в душе, а в самой жизни» может означать, что вина проявляется в наших действиях, взаимодействиях и отношениях с другими людьми. Она не существует в вакууме, а является частью нашего бытия. Возможно, М. Бубер подчеркивает, что вина — это нечто более конкретное и земное, чем просто абстрактное чувство. Соответственно, с точки зрения психологии, вина может быть источником роста и развития побуждая нас задуматься о своих поступках, оказывая влияние на наше поведение и помогая нам стремиться к лучшему. В этом контексте М. Бубер видел вину как часть жизни — как нечто, что движет нас вперед, помогая нам становиться более ответственными и осознанными [33, 50].
Т.В. Власова подчеркивает, что вина может рассматриваться как ответ на личный выбор иметь совесть, что обусловлено нашим осознанием и ответственностью за свои действия.
Экзистенциальная вина — это нечто глубокое, связанное с нашим существованием и выборами, которые мы делаем. Автор обращает внимание на чувство вины, которое может возникать в связи с ощущением неудовлетворенности результатами беседы и сомнениями в применяемых техниках. Психологи анализируют сессии, но иногда сталкиваются с провалами в памяти, когда собственные действия и слова утрачиваются. Вина остается, но постепенно уходит на второй план, позволяя психологам продолжать свою работу [36, 28].
Е.О. Седова с соавторами отмечает, что вина — это базовая человеческая эмоция, которая обращает нас к самой сущности человеческого существования. Когда переживание вины рассматривается с точки зрения конъюнктивности, оно объединяет людей, может связывать нас, помогая нам осознавать общие моральные нормы и ответственность перед друг другом. Вина как конъюнктивное чувство способствует интеграции на этических началах, играя роль социального регулятора в обществе. С другой стороны, вина может разъединять. Неосознаваемые, иррациональные формы чувства вины могут стать барьером в межличностных отношениях оказывая негативное воздействие на жизнь как отдельного человека, так и на общество в целом. В связи с этим, целесообразно разделять понятия вины и чувства вины [27, 33].
М.С.Каган и А.М.Эткинд в своих работах описывают отношения как «субъект» и «объект». В таком описании наиболее наглядно показана природа вины [18, 51].
Субъект-субъектные отношения (я - субъект, ты - субъект), в которых оба участника взаимодействия признают друг друга как равных. Здесь вина может возникать из-за общения, недопонимания или конфликтов между равными партнерами. Вина в таких отношениях может быть результатом неправильных слов, действий или недостаточной внимательности друг к другу.
Субъект-объектные отношения (я - субъект, ты - объект), где один из участников взаимодействия рассматривается как объект, а другой — как субъект, например, отношения руководителя и подчиненного, учителя и ученика и т.д. Вина здесь может возникать из-за неправильного управления, несоблюдения обязанностей или недостаточной заботы о «объекте».
Объект-субъектные отношения (я - объект, ты - субъект), где роль меняется, т.е. один человек рассматривается как объект, а другой — как субъект, в частности, отношения между клиентом и обслуживающим персоналом, где вина может возникать из-за недостаточного обслуживания, неправильных действий или невнимательности к «объекту».
Объект-объектные отношения (я - объект, ты - объект), т.е. отношения передачи информации, обмена данными или простое взаимодействие [38, 30].
Вина здесь, обычно не предполагается, так как это просто передача фактов или коммуникация.
Соответственно, вина может быть следствием или причиной разных типов отношений, и это зависит от контекста и взаимодействия между людьми.
В отечественной социальной психологии Ю.И.Сидоренко, а также Е.Д. Бреус относят вину и стыд, а также имитацию и идентификацию к психологическим механизмам социализации, которые, согласно Н. Смелзеру (1994), иногда называют «негативными», так как они оказывают влияние на поведение, подавляя определенные импульсы и направляя их в социально одобряемое русло. Имитация — личность копирует поведение других, особенно тех, кто является для него авторитетом или образцом, что помогает адаптироваться к обществу, усваивать нормы и ценности, а также формировать свою личность на основе примеров из окружающей среды.
Переживание вины в рамках субъект-объектных отношений (я выступаю в роли субъекта /цели/, а другой - в роли объекта /средства/) возникает в условиях, которые определяются как манипулятивные: человек- манипулятор вызывает вину у другого с тем, чтобы тот удовлетворил его желания, которые обычно идут вразрез с личными желаниями или интересами жертвы манипуляции.
В случае объект-субъектных переживаний вины возникают в двух сценариях. Когда человек оказывается в позиции манипулируемого, механизмы манипуляции могут быть скрытыми и завуалированными. В этом случае вина может возникать из-за недостаточной осведомленности о манипуляции, но она проявляется автоматически. В другом случае проявляется глубокая внутренняя склонность к вине. Объект манипуляции может иметь внутренний стереотип реагирования на социальные ситуации, связанный с виной. Такая «иррациональная» вина может иметь корни в детстве, в неблагоприятной социальной атмосфере, где постоянные обвинения стали неотъемлемой частью воспитания. Возможно, что ребенок перенес психотравму, например, смерть родителей или их развод. В таких случаях вина может стать стереотипом реагирования на многие ситуации взрослой жизни.
R.F. Baumeister с соавторами рассматривает вину как эмоцию, связанную с взаимодействием между людьми. Вина возникает из межличностных взаимодействий, включая нарушения и положительные неравенства. Чувство вины наиболее сильно проявляется в контексте сообщественных отношений, характеризующихся взаимным уважением. Вина мотивирует людей обращаться хорошо с партнерами, избегать нарушений, минимизировать неравенства и распределять эмоциональное напряжение. По мнению авторов, чувство вины, по-видимому, возникает из-за межличностных трансакций (включая проступки и позитивное неравенство) и значительно изменяется в зависимости от межличностного контекста. В частности, паттерны вины, по-видимому, наиболее сильны, наиболее распространены и наиболее последовательны в контексте общественных отношений, которые характеризуются ожиданиями взаимной заботы. Чувство вины выполняет различные функции, улучшающие отношения, в том числе мотивирует людей хорошо относиться к партнерам и избегать проступков, сводит к минимуму неравенство и позволяет менее влиятельным партнерам добиваться своего, а также перераспределяет эмоциональный стресс [49, 243].
1.2. Изучение проблемы дисфункционального переживания вины в трудах зарубежных и отечественных психологов
В отечественной психологии мотивирующей силе бессознательной вины уделяется недостаточно внимания. Между тем, психические явления, оставаясь неосознанными, приобретают более сильную динамику и, в связи с этим, получают еще большую власть над жизнью человека. Рассмотрим механизм воздействия бессознательной вины на межличностные отношения.
Известно, что эффективное общение предполагает знание человеком психологических границ - как своих собственных (то, что в психоанализе называется чувством self), так и партнера по общению. У тех, кто нагружен бессознательным чувством вины, данная способность, как правило, нарушена. Вследствие интроекции авторитетов, экспансивно вторгнувшихся в сознание, а затем и бессознательное такого человека, его границы оказываются размытыми. Авторитетные фигуры при этом разрастаются в размерах, становятся безгранично большими. Если человек вновь и вновь испытывает вину по отношению к авторитету, то данное чувство становится генерализованным (Кемпински, 1975). Люди, затронутые этим чувством, приобретают устойчивую склонность реагировать в межличностном общении возникновением чувства вины. Поскольку сознание неспособно постоянно справляться со столь тягостным чувством, то последнее становится бессознательным. [42, 132].
Ученый Дж. Вайсс в своих трудах описывает реальный случай одной из его клиентов. Она очень боялась испытывать чувство вины до такой степени, что никогда не признавала своих ошибок. В конфликтах с близкими людьми она постоянно плакала и пыталась этим самым вызвать чувство вины у других. Также, она делала все, чтобы «свалить» вину на других, обзывая их оскорбительными словами [10, 155].
Ученый утверждает, что человек с таким диагнозом намеренно портит свои отношения с окружающими. Такое поведение зависит и от воспитания. Не даром говорят в психологии, что все наши проблемы из детства. Также и в данной ситуации. Если оба родителя не наслаждались своим статусом родителя, то и ребенок не позволит себе такой «радости». Дети, которые выросли с таким отношением, считает несчастье в жизни человека как обычная повседневная рутина. Ребенок, будучи взрослым, может даже не задуваться о том, что, став сам родителем, тянет за собой вот это самое несчастье из своего детства. Следовательно, причиной отсутствия или полного скрытия чувства вины, влечет за собой не только личные, но и в дальнейшем семейные проблемы [8, 67].
Поведение, обусловленное чувством вины, компенсаторно по своей природе. Оно побуждается потребностью в оправдании (в собственных глазах и глазах окружающих), желанием избежать наказания или, напротив, потребностью в наказании, чтобы умиротворить других, обезопасить себя от их нападок. Вот почему считается, что вина повышает уступчивость [10, 80].
Тот, чьим поведением руководит вина, как указывает К.Хорни, «может неизменно и без разбору делать что-то для других: ссужать им деньги, обеспечивать работой, выполнять их поручения, и в то же время он совершенно не способен сделать что-либо для себя» [43, 356]. «Возникающее в результате этого отношение к жизни напоминает чувство безбилетного пассажира, которому нужно оставаться незаметным и который не имеет собственных прав» [43, 356].
О.А.Гаврилица (1992) по поводу таких случаев использует термин «синдром самопожертвования» [14, 60].
В связи с виной человек может «принимать на себя ответственность за независящие от него события. По поводу этого явления существуют очень глубокие толкования, из которых мы отметим лишь частичные нарушения процесса социальной перцепции, которыми они сопровождаются. Человеку кажется, «будто окружающие его осуждают или ожидают от него чрезмерных достижений, хотя на самом деле нет ни замечаний, ни требований в его адрес».
Общение человека, склонного к переживанию вины, лишается естественности, спонтанности» [6, 103]. У К.Хорни мы находим следующий пример: «У такого человека обычно имеется тенденция по малейшему поводу чувствовать себя виноватым. Если кто-то хочет увидеться с ним, его первая реакция - ожидание услышать упрек за что-либо сделанное им ранее. Если друзья не заходят и не пишут какое-то время, он задается вопросом, не обидел ли он их чем-то. Он берет на себя вину, даже если не виноват» [43, 402].
Таким образом, вина оказывает искажающее воздействие на социальную перцепцию.
Присущее вине свойство выступать причиной негативного эмоционального отношения не только к себе, но и к окружающим отмечал известный польский психиатр А.Кемпински (1975). На первый взгляд, утверждение, что человек, испытывающий вину, негативно относится к окружающим, кажется парадоксальным.
О том, что вина нарушает социальную адаптацию, оказывает негативное воздействие на общение, искажает отношения, упоминается в работах многих исследователей [1, 320].
В работе Э. Ноймана, отмечается, что самая большая опасность таится в социально-психологическом феномене, известном под названием козла отпущения. А этот феномен, в свою очередь, он связывает с виной, продуцируемой общественной этикой.
Более подробно описывал Э.Нойман психологию вины. Он описывал, что вина определяется особенностями старой этики, это связано с постоянным метением человека между добрыми делами и злыми, хорошими и плохими и т.д. Вот этот процесс метения «из стороны в сторону» влечет за собой раскол психики человека. Человек следует поведению, которое принято в его обществе вне зависимости, хорошие там совершают поступки или нет. Э.Нойман называет это тенью вины.
Известно, что в иудаизме существовал обычай изгнания козла отпущения в качестве ритуала коллективного снятия вины. Процедура всеобщего очищения заключалась в торжественном возложении символических прегрешений на главу пресловутого козла, которого затем изгоняли, отсылая в пустыню.
Метод избавления от вины, практикуемый в иудаизме, можно считать классическим способом изгнания козла отпущения. В современном цивилизованном мире общество в лице групп и разных коллективов избавляется от вины с помощью не столь откровенных методов, в основе которых, тем не менее, скрыта все та же психология. «Эта психология определяет внутреннюю жизнь государств и международные отношения», - приходит к глобальному заключению автор [29, 140].
Так, отражением «психологии козла отпущения» Э.Нойман считает массовые умопомешательства в виде войн и революций классового и религиозного характера, а также партийных конфликтов. Жертвами теневой проекции, лежащей в основе феномена козла отпущения, автор считает также чужестранцев. Объясняет он это тем, что «примитивная личность (а в каждом народе массовая личность реагирует как примитивная личность) не способна осознать зло как свое личное зло, поскольку ее сознание еще слабо развито. Поэтому массовая личность неизменно воспринимает зло как нечто чуждое» [29, 160]. Таким образом, Э.Нойман подразумевает, что одной из основных психологических причин межнациональных конфликтов, расовой дискриминации, войн следует считать комплекс вины.
L.S. Greenberg, S.C. Paivio и G. Wheeler рассматривают понятие дисфункциональной вины. Которая, по мнению авторов отличается от обычной по интенсивности и продолжительности переживания.Дисфункциональная вина включает в себя несколько видов:
Вина за ущерб связана с чувством вины за причиненный другому человеку вред, но обстоятельства могут быть таковы, что извиниться или получить прощение невозможно.
- сепарационная вина возникает, когда мы отдаляемся от близких, чувствуя вину за это.
- вина нелояльности обусловлена ощущением предательства, если наши жизненные выборы не совпадают с ценностями близких.
- вина выжившего переживается после катастроф, когда мы выжили, а другие нет [63, 245].
Соответственно, дисфункциональная вина может разъединять нас с другими людьми и мешать адекватным связям.
H. Murray с соавтроами приходит к выводам о том, что согласно теории справедливости, вина у человека, пережившего катастрофу, может возникать из оценки несправедливого неравенства, поскольку переживший катастрофу воспринимает себя как недостойного получения блага. Оценка неравенства может быть как межличностной (например, когда человек, который умер, больше заслуживает выживания), так и глобальной (когда мир воспринимается как несправедливое, неравное место).
Убеждения о несправедливости могут включать в себя оценку ответственности, связанной с чувством вины выжившего, или экзистенциальную оценку, например, нарушение неписаных правил о жизни и смерти, вина и стыд у выживших усиливают друг друга через замкнутые убеждения, такие как: «Я не заслуживал выжить, поэтому, должно быть, я сделал что-то не так; Я сделал что-то не так, поэтому не заслуживал выжить».
Другие факторы, влияющие на чувство вины, связаны с типом переживаемого события, так чувство вины выжившего может быть более вероятным, если жертв было много, а шансы на выживание были невелики. Если человек пережил несколько событий, в которых погибли другие, это также может усилить чувство вины. Вина может возникнуть, когда человек сталкивается с невозможным выбором, например, между выдачей информации под пытками или смертью. Чувство вины выжившего может возникнуть, если он осознает, что у него были равные шансы на выживание, как и у тех, кто погиб [4, 199].
Таким образом, вина выжившего может быть сложным переживанием, связанным с оценкой справедливости и выборами, сделанными в экстремальных ситуациях.
1.3. Связь переживания вины с другими психологическими конструктами
По мнению многих авторов вина нарушает социальную адаптацию человека, препятствует межличностным контактам, искажает его отношения с окружающими [5, 96]. Социальная адаптация описывается через такие категории, как единство, гармония, общее принятие себя и окружающих, соответствие, согласованность, способность к внутреннему контролю, саморегуляция и др. [32, 69].
Отрицательную связь социально-психологической адаптированности с виной авторы объясняют тем, что вина ориентирует человека на соответствие социальным нормам в ущерб ощущению человеком единства, гармонии и согласованности с миром и самим собой.
Когда речь идет о трудностях общения, акцент делается на его субъективной стороне, которая характеризуется эмоциональным переживанием дискомфорта, напряжения, неблагополучия [21, 86].
Положительные связи показателей вины коррелируют с теми отношениями личности, которые делают ее субъектом затрудненного общения. Субъект затрудненного общения — это человек, у которого нарушена система отношений к миру и самому себе. При этом особо выделяются такие черты и отношения личности, как обесценивание себя и других, недоверие к себе и другим [15, 70], негативизм, враждебность, ненависть, подозрительность [21, 88], склонность к переживанию негативно окрашенных эмоций [54, 105].
Связаны между собой показатели вины и обидчивости, которая предполагает неприязнь к окружающим и зависть, что обусловлено чувством горечи, гнева на мир из-за действительных или мнимых страданий [9, 10].
О. Васильева, Е. Короткова в собственном эмпирическом исследовании установили наличие корреляционных связей между показателями всех шести шкал вины («чувство вины», СО, «вина выжившего», «вина отделения», «вина гиперответственности», «вина ненависти к себе») с факторами, отвечающими критериям адаптированности или дезадаптированности личности в группе, которые были измерены с помощью опросника СПА. Так, выявлены значимые положительные корреляционные связи вины (исключая вину гиперответственности) с такими факторами, как непринятие других и непринятие себя, экстернальность (ориентация на внешний контроль), ведомость в отношениях, эскапизм, т.е. тенденция к уходу от проблем и их решения (исключая шкалу СО), а также с тенденцией к переживанию негативных эмоций (эмоциональный дискомфорт). Одновременно выявлены значимые отрицательные связи вины с такими базовыми отношениями личности, как принятие других (также исключая «вину гиперответственности») и себя, интернальностью (внутренний контроль над ситуацией), с общей тенденцией к переживанию положительных эмоций (эмоциональный комфорт).
Показатели всех шести шкал вины значимо положительно коррелируют со следующими отношениями (опросник Басса-Дарки): обидчивость - враждебность – подозрительность.
Показатели шкал «чувство вины», СО, «вина выжившего» и «вина гиперответственности» обнаруживают значимую положительную корреляционную связь со шкалой «эмпатия» (опросник Меграбяна). Вместе с тем, выявлены значимые отрицательные корреляционные связи между шкалами «чувство вины», «вина выжившего», «отделения», «гиперответственности», «вина ненависти к себе», с одной стороны, и шкалой «присоединение» того же опросника, которая отражает способность проявлять дружелюбие, поддержку в активных формах.
Ряд показателей Теста межличностных отношений Шутца обнаруживают невысокие, но значимые связи со шкалами вины. Отрицательно коррелируют данные вины (шкалы «вина выжившего», «отделения» и «вина ненависти к себе») и такие показатели теста, как включенность (заинтересованность) в отношения (Iw), а также эмоциональная близость (Aw). В дополнение к указанным корреляциям с эмоциональностью отношений отрицательно связаны показатели шкалы «чувство вины».
Вина, традиционно рассматриваемая как механизм социального контроля, с помощью которого человек побуждается к реализации поведения, соответствующего общественным нормам и культурным традициям, на практике отрицательно соотносится с некоторыми базовыми отношениями личности и факторами, которые могут рассматриваться в качестве индикаторов ее социально-психологической приспособленности [11, 77].
Таким образом, вина нарушает социальную адаптацию человека, препятствует межличностным контактам, искажает его отношения с окружающими. Отрицательную связь социально-психологической адаптированности с виной авторы объясняют тем, что вина ориентирует человека на соответствие социальным нормам в ущерб ощущению человеком единства, гармонии и согласованности с миром и самим собой. Связаны между собой показатели вины и обидчивости. Показатели вины связаны с непринятием себя и других, а также эскапизмом, установлено наличие корреляционных связей между показателями всех шести шкал вины («чувство вины», СО, «вина выжившего», «вина отделения», «вина гиперответственности», «вина ненависти к себе») с факторами, отвечающими критериям адаптированности или дезадаптированности личности в группе. Склонность к переживанию вины выжившего может заставлять человека избегать принятия решений и принимать на себя ответственность.
1.4. Специфика когнитивно-поведенческой терапии при очной работе с клиентами с дисфункциональным переживанием вины и ее связь с другими психологическими конструктами
В когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) чувство вины, рассматривается как продукт искаженных моделей мышления и неадаптивного поведения. Данный терапевтический подход утверждает, что люди могут придерживаться иррациональных убеждений или вести негативный разговор с самим собой, что способствует усилению чувства вины. Когнитивные искажения, такие как чрезмерное обобщение, катастрофизация и персонализация, могут привести к тому, что люди будут воспринимать свои действия как морально предосудительные, даже когда реальность может быть более тонкой [51, 250].
Поскольку дисфункциональное чувство вины, часто проистекает из когнитивных искажений, связанных с предполагаемым проступком. КПТ определяет важность признания и оспаривания этих искаженных мыслей. Например, человек, который чувствует себя виноватым за прошлую ошибку, может придерживаться иррациональных убеждений о своей ценности или брать на себя преувеличенную ответственность за результаты. С помощью методов КПТ люди могут научиться выявлять и переосмысливать эти мысли, формируя более реалистичную и сбалансированную перспективу.
Неадаптивное поведение, такое как избегание или поиск постоянной поддержки, может способствовать поддержанию чувства вины. Терапевтические вмешательства в КПТ нацелены на такое поведение, побуждая людей противостоять своим страхам и использовать более адаптивные стратегии преодоления.
Центральное место в когнитивно-поведенческом подходе занимает изучение основных убеждений – глубоко укоренившихся фундаментальных предположений о себе, других людях и мире. Чувство вины часто возникает из искаженных основных убеждений, таких как убеждение в том, что человек должен быть совершенным или что ошибки недопустимы. КПТ направлена на раскрытие и оспаривание этих основных убеждений, способствуя более сострадательному и реалистичному взгляду на себя.
Методы КПТ для устранения чувства вины [26, 403]:
1. Когнитивная реструктуризация: Выявление и преодоление иррациональных мыслей, связанных с чувством вины, для содействия более сбалансированному мышлению.
2. Поведенческая активация: Побуждение людей заниматься деятельностью, приносящей чувство выполненного долга, противодействуя негативному воздействию чувства вины.
3. Экспозиционная терапия: Постепенное и систематическое воздействие ситуаций, вызывающих чувство вины, помогая людям развить устойчивость и терпимость.
4. Осознанность: Развитие осознанности настоящего момента без осуждения, уменьшение склонности размышлять о прошлых действиях.
Когнитивно-поведенческую терапию (КПТ) можно использовать при работе с дисфункциональным чувством сепарационной вины.
Сепарационная вина возникает, когда мы отдаляемся от близких, чувствуя вину за это, КПТ может помочь, используя следующие подходы.
Когнитивная реструктуризация поможет пересмотреть негативные мысли, связанные с отдалением от близких. Клиенты могут осознать, что отношения могут быть сложными, и не всегда вина лежит только на них.
Работа с аффективными состояниями может научить клиентов управлять своими эмоциями, включая вину. Техники регуляции эмоций могут помочь снизить интенсивность чувства вины.
Ролевая игра и тренинг социальных навыков будет способствовать практике взаимодействия с близкими, учиться выражать свои чувства и потребности, а также разрешать конфликты, КПТ может помочь клиентам осознать, что сепарационная вина не всегда является обоснованной и что отношения могут быть сложными.
Вина нелояльности — это сложное переживание, которое может возникнуть, когда наши жизненные выборы не совпадают с ценностями близких, рассмотрим, как можно применять когнитивно-поведенческую терапию (КПТ) при работе с этой формой вины
В процессе когнитивной реструктуризации необходимо пересмотреть негативные мысли, связанные с ощущением нелояльности. Клиенты смогут осознать, что каждый имеет право на свои уникальные жизненные пути и выборы.
Работа с аффективными состояниями поможет управлять эмоциями, включая вину. Техники регуляции эмоций могут помочь снизить интенсивность чувства нелояльности.
Тренинг социальных навыков позволит клиентам учиться выражать свои чувства и потребности, а также разрешать конфликты с окружающими.
Вина выжившего — это сложное эмоциональное состояние, которое может возникнуть после катастрофы или трагических событий, когда человек остается в живых, а другие погибли. Когнитивно-поведенческую терапию (КПТ) можно применять при работе с этой формой вины.
Когнитивная реструктуризация может помочь пересмотреть негативные мысли, связанные с выживанием. Клиенты могут осознать, что выживание не всегда зависит от их действий, и они несут ответственность только за себя. Работа с убеждениями о несправедливости и случайности событий.
КПТ помогает управлять эмоциями, включая вину. Техники регуляции эмоций могут помочь снизить интенсивность чувства вины.
Тренинг стратегий выживания поможет клиентам развивать навыки совладания с травмой, принимать свои эмоции и находить пути адаптации.
Понятие «когнитивный процесс» включает в себя наши мысли, убеждения, или нашу интерпретацию того, с чем мы сталкиваемся в течение жизни.
Особенности когнитивных процессов порождают разные эмоции: то есть, если мы считаем, что человек дружественный, мы чувствуем радость и гордость; но, если нам кажется, что он враждебен, нас охватывают злость и недовольство. Если наш когнитивный процесс говорит нам, что человек опасен, мы испытываем страх и беспокойство; а если мы подумаем, что он потенциальный друг, мы будем взволнованы и счастливы. Это и есть первый принцип того, что «мы воспринимаем мир по-разному». В терминологии КПТ это означает: «Если люди могут воздействовать на когнитивный процесс своей интерпретацией событий мира, то они могут изменить и свое эмоциональное состояние». Эмоциональный интеллект — это не только навык и способность вызывать, чувствовать и сохранять положительные и отрицательные чувства, это еще и способность переводить одни эмоции в другие по поводу некоторых событий у себя или у других. Активная позиция в изменении эмоционального реагирования – это способность влиять на эмоции. Эмоциями можно и нужно управлять! Управлять раздражительностью, снижать тревогу, увеличивать радость. Наше поведение может измениться, как только изменится наш когнитивный процесс или наша интерпретация события.
Согласно теории КПТ, если человек ведет себя в соответствии с определенным состоянием чувств, то это может изменить его мысли (его когнитивный процесс). Если изменить свои мысли, то может измениться и поведение, или если измениться поведение, то мысли могут стать другими. Это так называемый континуум КПТ. В любом случае человек может взять под контроль обстоятельства и обладать большей властью над ситуациями, вызывающими неприятные ощущения, такие, как страх, гнев, печаль и еще огромное число отрицательных эмоций. Одной из сильных сторон теории КПТ является то, что эмоциональные и психологические проблемы представляются как «континуум» [4, 405].
Существует спектр эмоций, начиная от «нормального» или «здорового» состояния и заканчивая «серьезно обеспокоенным» или «нездоровым» состоянием, что демонстрирует все человеческие эмоции и показывает, что такое быть человеком и испытывать разнообразные эмоции.
Слабоинтенсивное переживание можно считать функциональным.
Дисфункциональные индивидуальные установки формируются в результате переживания слабоинтенсивных эмоций.
КПТ уделяет особое внимание взаимодействию между человеком (его мыслями и когнитивным процессом) и окружением.
Важно разделять мысли, чувства, действия и ощущения, чтобы переосмыслить и переработать информацию.
Схема АВСД помогает анализировать проблемные ситуации:
Активирующее событие - определение времени, места и деталей события.
Мысли - список основных мыслей, связанных с ситуацией.
Чувства - выявление 2-3 основных эмоций и определение их интенсивности.
Действия -анализ последующих действий и реакций.
Шкалирование чувств. Определение интенсивности каждого чувства в баллах или процентах.
Эмоциональный интеллект помогает влиять на интенсивность, если человек умеет определять и шкалировать свои чувства.
Симптомо-центрированная КПТ направлена на снижение интенсивности эмоций.
В функциональном состоянии чувства, могут побуждать к действиям и решениям.
Вина и стыд — это социальные чувства, формирующиеся в процессе взаимодействия для управления поведением. Они должны быть умеренными и не разрушать собственную ценность и самооценку.
Таким образом, поскольку дисфункциональное чувство вины, часто проистекает из когнитивных искажений, связанных с предполагаемым проступком. КПТ определяет важность признания и оспаривания этих искаженных мыслей. Неадаптивное поведение, такое как избегание или поиск постоянной поддержки, может способствовать поддержанию чувства вины. Терапевтические вмешательства в КПТ нацелены на такое поведение, Когнитивная реструктуризация может помочь пересмотреть негативные мысли, связанные с выживанием.
Выводы по теоретическому исследованию
1. Вина — это сложное эмоциональное состояние, которое возникает, когда человек верит или осознает, что совершил неправильное действие, причинив вред себе или другим, через нарушение личных моральных стандартов, социальных норм, правил или законов. Чувство вины обычно связано с ощущением стыда, раскаяния и сожаления. З. Фрейд признавал вину у человека как раскаяние перед совершенными поступками и предусмотрительность перед возникновением новых. М Кляйн считала, что вина возникает раньше Эдипова комплекса. Переживание вины в рамках субъект-объектных отношений возникает в условиях, которые определяются как манипулятивные, человек- манипулятор вызывает вину у другого с тем, чтобы тот удовлетворил его желания, которые обычно идут вразрез с личными желаниями или интересами жертвы манипуляции. Вина в объект-субъектных отношениях, как правило, носит бессознательный характер. Бессознательное чувство вины представляет собой мощную мотивирующую силу, которая оказывает огромное влияние на взаимоотношения людей. Это влияние носит, по преимуществу, негативный характер.
2. Вина оказывает искажающее воздействие на социальную перцепцию, нарушает социальную адаптацию, оказывает негативное воздействие на общение. Вина выжившего может быть сложным переживанием, связанным с оценкой справедливости и выборами, сделанными в экстремальных ситуациях.
3. вина нарушает социальную адаптацию человека, препятствует межличностным контактам, искажает его отношения с окружающими. Отрицательную связь социально-психологической адаптированности с виной авторы объясняют тем, что вина ориентирует человека на соответствие социальным нормам в ущерб ощущению человеком единства, гармонии и согласованности с миром и самим собой. Связаны между собой показатели вины и обидчивости. Показатели вины связаны с непринятием себя и других, а также эскапизмом, установлено наличие корреляционных связей между показателями всех шести шкал вины («чувство вины», СО, «вина выжившего», «вина отделения», «вина гиперответственности», «вина ненависти к себе») с факторами, отвечающими критериям адаптированности или дезадаптированности личности в группе. Склонность к переживанию вины выжившего может заставлять человека избегать принятия решений и принимать на себя ответственность.
4.Саморегуляция эмоций — это способность управлять своими чувствами, их интенсивностью и выражением. Она является ключевым фактором психического здоровья и благополучия. Дисфункциональные чувства, такие как вина, часто возникают в контексте отношений и могут усугублять проблемы с саморегуляцией.
5. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) — это эффективный метод, который помогает развивать навыки саморегуляции и управлять дисфункциональными чувствами. Поскольку дисфункциональное чувство вины, часто проистекает из когнитивных искажений, связанных с предполагаемым проступком. КПТ определяет важность признания и оспаривания этих искаженных мыслей. Неадаптивное поведение, такое как избегание или поиск постоянной поддержки, может способствовать поддержанию чувства вины. Терапевтические вмешательства в КПТ нацелены на такое поведение, Когнитивная реструктуризация может помочь пересмотреть негативные мысли, связанные с выживанием.
ГЛАВА 2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ОЧНОЙ КОГНИТИВНО - ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ В РАБОТЕ С ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫМ ПЕРЕЖИВАНИЕМ ВИНЫ
2.1. Описание выборки и методик исследования
Цель исследования: изучить влияние очного КПТ на снижение дисфункционального переживания вины.
Объект исследования: дисфункциональные эмоции, в том числе чувство вины.
Предмет исследования: cвязь способности к саморегуляции эмоций с негативными эмоциональными состояниями (тревогой, депрессивным состоянием, виной), изменение выраженности чувства вины после когнитивно-поведенческой терапии.
Гипотезы исследования:
1 основная гипотеза: существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и выраженностью негативных эмоций (вины, стыда, депрессии и тревоги).
Частные гипотезы:
1) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и неадаптивной виной, и стыдом.
2) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями депрессии;
3) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями тревоги.
Анализ стандартизованными методиками, в гугл-формах, 60 респондентов мужчин и женщин, переживающих чувство вины. Статистический корреляционный анализ критерием Спирмена.
2 основная гипотеза: проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) снизит показатели дезадаптивного чувства вины.
Задачи исследования:
дать описание выборки и методик исследования по проверке 1 основной гипотезы
Дать анализ результатов исследования
Представить интерпретацию результатов исследования
проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) и оценка ее влияния на снижение показателей дезадаптивного чувства вины
Разработать рекомендации по очной когнитивно-поведенческой терапии в работе с дисфункциональным переживанием вины
Методы исследования.
Теоретические методы, изучение и анализ научно-психологической литературы, монографий и периодики, синтез, обобщение.
Эмпирические методы исследования, тестирование, беседа, наблюдение.
Методики:
Опросник «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006);
Опросник «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002);
Методика «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010);
«Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017);
«Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной;
«Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной (2001).
Рассмотрим методики подробнее.
Опросник «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006) является инструментом для измерения чувства вины и стыда у людей.
Опросник «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002) нацелен на изучение неадаптивного чувства вины.
Методика «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010) предназначена для диагностики стратегий когнитивной регуляции эмоций в стрессовых ситуациях.
«Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017) направлен на диагностику двух стратегий эмоциональной регуляции – когнитивной переоценки и подавления экспрессии.
«Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной содержит 13 групп утверждений, соответствующих группам депрессивных симптомов.
Шкала тревоги Бека, BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной (2001) предназначена для предварительной оценки степени выраженности тревожных расстройств при скрининговых исследованиях.
Методы математической статистики.
Методы описательной статистики (среднее арифметическое, процент). Метод корреляционного анализа Спирмена (для выявления взаимосвязи переменных).
Корреляционный анализ Спирмена — это непараметрический метод, который используется для определения степени взаимосвязи между двумя переменными, измеренными по шкале рангов. Он подходит для данных, которые не распределены нормально или имеют нелинейную зависимость.
Расчеты проводились с помощью программы Microsoft Excel и программной платформы статистического анализа SPSS Statistics.
База исследования: эмпирическое исследование включало в себя проведение опросов, в процессе которых участники индивидуально отвечали на вопросы специально подобранных методик в сети интернет, с использованием платформы Google forms.
Характеристика выборки исследования. Исследование проходило на основе свободной выборки пользователей интернет-сообществ facebook.com и vkontakte.ru, давших добровольное согласие на участие в исследовании. Всего 60 человек, из них 22 мужчины 38 женщины. Возраст участников от 25 до 47 лет.
Таким образом, методики и выборка исследования позволяли достичь цели эмпирического исследования.
2.2. Описание результатов исследования
Описание начали с изучения результатов методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006).
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 1).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 1.
Среднее значение по шкале «Вина» составляет 47,017 баллов, при минимальном значении 15 и максимальном 74. Среднеквадратичное отклонение равно 20,3049, что говорит о значительном разбросе значений по шкале «Вина» в выборке.
По шкале «Стыд» среднее значение: 43,250 баллов. Среднеквадратичное отклонение 16,1420 говорит о значительном разбросе значений в выборке.
Таблица 1
Описательные статистики показателей методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик
Шкала «Экстернальность» - среднее значение: 50,050 баллов. Среднеквадратичное отклонение 17,1548 говорит о значительном разбросе значений в выборке. Среднее значение близко к центру шкалы, что может говорить о том, что в выборке нет доминирования экстернального или интернального стиля приписывания ответственности. Однако большой разброс значений свидетельствует о существенных индивидуальных различиях.
По шкале «Отстраненность» среднее значение: 30,467 баллов. Среднеквадратичное отклонение 13,2428 относительно низкое, что может говорить о более схожих значениях в выборке, т.е. участники в среднем не склонны к отстраненности от отношений.
Шкала «Бета-гордость» - среднее значение: 15,000 баллов. Среднеквадратичное отклонение 5,5234 относительно низкое, что может говорить о более схожих значениях в выборке, т.е. респонденты не склонны к «бета-гордости» - гордости за свои достижения и успехи.
Шкала «Альфа-гордость» - среднее значение: 16,067 баллов. Среднеквадратичное отклонение 5,0953 относительно низкое, что может говорить о более схожих значениях в выборке, т.е. респонденты не склонны к «альфа-гордости» - гордости за свои качества и способности.
Результаты представили на рис. 1.
Проанализируем результаты по отдельным шкалам:
Невысокий средний балл по шкале «Вина» (9,4 балла) говорит о том, что респонденты выборки не склонны часто ощущать вину.
Также невысокий средний балл по шкале «Стыд» (8,7 балла) указывает на то, что респонденты несклонны испытывать чувство стыда.
Экстернальность немного более выражена (10,0 баллов), т.е. респонденты склонны приписывать контроль над событиями в своей жизни внешним силам, а не себе.
Рис. 1. Результаты методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик, средний балл
Высокий средний балл по шкале «Отстраненность» (15,2 балла) может говорить о склонности к эмоциональной дистанции от других людей у респондентов.
Высокий средний балл по шкале «Бета-гордость» (15,0 балла) свидетельствует о значительной склонности к проявлению гордости за свои достижения и сильные стороны у респондентов.
Максимальный средний балл по шкале «Альфа-гордость» (16,1 балла) показывает, что респонденты выборки весьма склонны к проявлению гордости за свои личностные качества и характер.
Дисфункциональное чувство переживания вины (выше 70 баллов) установлено у 4-х респондентов выборки, т.е. в представленной выборке достаочно небольшое количество лиц, переживающих чувство вины излишне обостренно, проследим соотношение по рис. 2.
Рис. 2. Представленность респондентов с дисфункциональным чувством вины методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик, %
Как можно видеть большинство респондентов (93 %) не испытывают проблем с чувством вины, при этом 7 % выборки имеют дисфункциональное переживание чувства вины.
Далее изучали результаты методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002) нацелен на изучение неадаптивного чувства вины.
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 2).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 2.
Таблица 2
Описательные статистики показателей методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова
Шкала «Вина, выжившего» среднее значение: 64,483 балла. Среднеквадратичное отклонение: 47,4904, что говорит о значительном разбросе значений в выборке.
По шкале «Вина отделения» среднее значение: 46,433 балла. Среднеквадратичное отклонение: 16,7862, что говорит о значительном разбросе значений в выборке.
Шкала «Вина гиперответственности» - среднее значение: 42,567 балла.
Среднеквадратичное отклонение: 17,2571, что говорит о значительном разбросе значений в выборке.
По шкале «Вина ненависти к себе» среднее значение: 44,400 балла.
Среднеквадратичное отклонение: 17,0485, что говорит о значительном разбросе значений в выборке.
Большой разброс значений может по всем показателям, может говорить о том, что в выборке есть как респонденты с очень высоким, так и респонденты с более низким уровнем.
Результаты представили на рис. 3.
Получены следующие результаты «Вина выжившего» (2,9 балла), «Вина отделения» (3,1 балла), «Вина гиперответственности» (3,0 балла) и «Вина ненависти к себе» (2,8 балла). Схожие средние баллы по всем четырем шкалам указывает на то, что респонденты в одинаковой мере склонны испытывать разные формы вины, что может говорить о том, что респонденты в целом склонны к чувству вины, но не обязательно в определенных ситуациях или отношениях.
Рис. 3. Результаты методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова, средний балл
Далее изучали результаты методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010).
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 3).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 3.
Таблица 3
Описательные статистики показателей методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко
По шкале «Самообвинение» среднее значение: 13,183 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,6958, что говорит о значительном разбросе показателей.
По шкале «Обвинение» среднее значение: 13,467 баллов. Среднеквадратичное отклонение 5,3154, что говорит о значительном разбросе показателей.
По шкале «Принятие» среднее значение: 12,250 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,9081, что свидетельствует о умеренном разбросе.
По шкале «Перефокусировка на планирование» среднее значение: 11,833 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,5924, что говорит о достаточно равномерном распределении.
По шкале «Положительная перефокусировка» среднее значение: 12,433 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,6482, что указывает на умеренный разброс показателей.
По шкале «Сосредоточение» среднее значение: 10,300 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,5818, что говорит о значительном разбросе оценок.
По шкале «Позитивный пересмотр» среднее значение: 12,317 баллов. Среднеквадратичное отклонение 5,2059, что говорит о значительном разбросе показателей.
По шкале «Помещение в перспективу» среднее значение: 12,567 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,8481, что указывает на умеренный разброс показателей.
По шкале «Катастрофизация» среднее значение: 12,350 баллов. Среднеквадратичное отклонение 4,6644, что говорит о значительном разбросе показателей.
Результаты представили на рис. 4.
Достаточно ровные средние баллы по большинству шкал свидетельствуют о том, что респонденты используют довольно широкий спектр копинг-механизмов для совладания с трудными ситуациями. При этом наблюдается баланс между конструктивными и неконструктивными стратегиями.
Самообвинение (13,2 балла) и Обвинение (13,5 балла), достаточно высокие средние баллы по этим шкалам говорят о склонности респондентов к самообвинению и обвинению других людей в неудачах и проблемах.
Принятие (12,3 балла) показывает, что респонденты в целом склонны принимать трудные ситуации, но, возможно, не всегда полностью отпускают чувство вины или разочарования.
Перефокусировка на планирование (11,8 балла), положительная перефокусировка (12,4 балла), сосредоточение (10,3 балла) - данные указывает на то, что респонденты в целом склонны переключать внимание на планирование и поиск решений, сосредоточиваясь на позитивных аспектах ситуации.
Позитивный пересмотр (12,3 балла), помещение в перспективу (12,6 балла), т.е. респонденты в целом склонны использовать позитивный пересмотр ситуации и помещать ее в более широкий контекст, что помогает им уменьшить чувство беспомощности и отчаяния.
Рис. 4. Результаты методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко, средний балл
Средний балл по шкале «Катастрофизация» довольно высок (12,4 балла), что может говорить о том, что респонденты склонны преувеличивать серьезность ситуаций и представлять их в чрезмерно негативном свете.
Далее изучали результаты методики «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017).
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 4).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 4.
Среднее значение по шкале «Вина» составляет 47,017 баллов, при минимальном значении 15 и максимальном 74. Среднеквадратичное отклонение равно 20,3049, что говорит о значительном разбросе значений по шкале «Вина» в выборке.
Таблица 4
Описательные статистики показателей методики «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко
По шкале «Когнитивная переоценка» среднее значение: 22,133 баллов. Среднеквадратичное отклонение 9,5836, что говорит о значительном разбросе оценок среди участников.
По шкале «Подавление экспрессии» среднее значение: 16,200 баллов. Среднеквадратичное отклонение 6,6811, что указывает на высокий уровень разброса показателей.
Результаты представили на рис. 5.
Когнитивная переоценка (средний балл - 3,7) указывает на то, что респонденты в исследуемой выборке склонны активно использовать когнитивные стратегии для переосмысления и переоценки ситуаций.
Доминирует в выборке подавление экспрессии (средний балл - 4,1), что говорит о том, что респонденты склонны подавлять свои эмоции, особенно негативные, подавление эмоций, в т.ч. вины, может иметь негативные последствия для психического здоровья, что делает важным разработку стратегий выражения и переживания эмоций.
Рис. 5. Результаты методики «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко, средний балл
Далее изучали результаты методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной.
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 5).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 5.
Таблица 5
Описательные статистики показателей методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной
По шкале «Депрессия» среднее значение: 24,100 баллов. Среднеквадратичное отклонение 12,3257, что говорит о значительном разбросе показателей.
Результаты представили на рис. 6.
Можно видеть, что в целом по выборке респонденты имеют умеренную депрессию, т.е. респонденты могут отмечать усталость, снижение концентрации внимания, потерю интереса к жизни, чувство безнадежности и беспомощности, умеренная депрессия может ухудшать качество жизни и мешать реализации личности в различных сферах.
Рис. 6. Результаты методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной, средний балл
Также проследили распределение выборки по уровням, выделяемым методикой, рис. 7.
Рис. 7. Распределение по уровням методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной, % респондентов
Как можно видеть большинство выборки 33,3 % имеет норму депрессии, далее по выраженности в выборке – легкая депрессия 30 %, тяжелая депрессия у 20 % и умеренная у 16,7 % выборки.
Далее изучали результаты методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной.
Первичные данные суммировались по шкалам (Приложение 6).
Рассчитывались описательные статистики, таблица 6.
Таблица 6
Описательные статистики показателей методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной
По шкале «Тревога» среднее значение: 30,800 баллов. Среднеквадратичное отклонение 12,5101, что говорит о значительном разбросе показателей.
Результаты представили на рис. 8.
Можно видеть, что в целом по выборке отмечен средний уровень выраженности тревожности.
Рис. 8. Результаты методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной, средний балл
Тревожность среднего уровня может проявляться в том, что респонденты могут отмечать беспокойство, напряжение, трудности с концентрацией внимания, раздражительность, бессонницу.
Также проследили распределение выборки по уровням, выделяемым методикой, рис. 9.
Рис. 9. Распределение по уровням методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной, % респондентов
Как можно видеть большинство выборки 58,3 % имеет среднюю выраженность тревожности, далее по выраженности в выборке – высокий уровень тревожности у 28,3 % и незначительный уровень тревожности у 13,3 % выборки.
Подводя итоги методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной было установлено, что в целом по выборке отмечен средний уровень выраженности тревожности. Тревожность среднего уровня может проявляться в том, что респонденты могут отмечать беспокойство, напряжение, трудности с концентрацией внимания, раздражительность, бессонницу. Большинство выборки имеет среднюю выраженность тревожности, далее по выраженности в выборке – высокий и наименее представлен незначительный уровень тревожности.
2.3. Проверка статистических гипотез
Далее изучали взаимосвязи в целом по выборке с использованием статистического критерия Спирмена позволяющего определить силу и направленность связи показателей (Приложение 7).
Результаты корреляций Спирмена методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик с показателями когнитивной регуляции эмоций, депрессии и тревожности, выраженные на уровне статистической значимости представлены в таблице 7.
Таблица 7
Результаты корреляций Спирмена показателей вины и стыда с показателями когнитивной регуляции эмоций, депрессии и тревожности, выраженные на уровне статистической значимости (n=60)
Прим. rs – коэффициент Спирмена. P – значимость. ** – Корреляция значима на уровне 0,01 (двухсторонняя). * – Корреляция значима на уровне 0,05 (двухсторонняя).
Установлены корреляционные связи на уровне значимости между отдельными показателями.
Самообвинение сильно положительно связано с виной (rs = 0,518, p = 0,000<0,01), что означает, что чем больше человек склонен к самообвинению, тем выше его уровень вины.
Обвинение слабо отрицательно коррелирует с экстернальностью (rs = -0,267, p = 0,039<0,05), что означает, что чем больше человек склонен обвинять других, тем меньше он склонен воспринимать себя как ответственного за происходящее (экстернальность).
Перефокусировка на планирование слабо отрицательно связано с виной (rs = -0,345, p = 0,007<0,01), что означает, что чем больше человек переключается на планирование, тем меньше у него ощущается чувство вины.
Сосредоточение слабо отрицательно коррелирует со стыдом (rs = -0,256, p = 0,048<0,05), экстернальностью (rs = -0,258, p = 0,046<0,05) и бета-гордостью (rs = -0,269, p = 0,037<0,01). Это означает, что с увеличением уровня сосредоточения, уровень стыда, экстернальности и бета-гордости склонен снижаться.
Когнитивная переоценка слабо положительно связано с альфа-гордостью (rs = 0,324, p = 0,012<0,05), что означает, что чем больше человек склонен переоценивать ситуации, тем выше у него уровень альфа-гордости.
Тревожность слабо положительно коррелирует с виной (rs = 0,303, p = 0,018<0,05), экстернальностью (rs = 0,263, p = 0,043<0,05) и бета-гордостью (rs = 0,310, p = 0,016<0,05), что означает, что чем выше уровень тревожности, тем выше уровень вины, экстернальности и бета-гордости.
Полученные корреляции указывают на взаимосвязи между чувством вины и различными механизмами совладания со стрессом и показателями тревожности. Результаты показывают, что некоторые механизмы, такие как самообвинение, могут быть связаны с более высоким уровнем вины, в то время как другие, такие как перефокусировка на планирование, могут быть связаны с более низким уровнем вины.
Результаты корреляций Спирмена методики методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова с показателями когнитивной регуляции эмоций, депрессии и тревожности, выраженные на уровне статистической значимости представлены нами в таблице 8.
Таблица 8
Результаты корреляций Спирмена показателей неадаптивной вины с показателями когнитивной регуляции эмоций, депрессии и тревожности, выраженные на уровне статистической значимости (n=60)
Прим. rs – коэффициент Спирмена. P – значимость. ** – Корреляция значима на уровне 0,01 (двухсторонняя). * – Корреляция значима на уровне 0,05 (двухсторонняя).
Установлены корреляционные связи на уровне значимости между отдельными показателями.
Вина гиперответственности сильно положительно связана с принятием (rs = 0,392, p = 0,002<0,01), что означает, что чем больше человек испытывает вину гиперответственности, тем выше у него уровень принятия.
Вина ненависти к себе слабо отрицательно коррелирует с положительной перефокусировкой (rs = -0,332, p = 0,010 <0,05), что означает, что чем больше человек испытывает вину ненависти к себе, тем меньше он склонен использовать стратегии положительной перефокусировки.
Результаты показывают, что неадаптивная вина связана с различными стратегиями когнитивной регуляции эмоций. Вина гиперответственности связана с более высоким уровнем принятия, что может быть связано с ощущением ответственности за все, что происходит в жизни. Вина ненависти к себе, наоборот, связана с меньшим использованием положительной перефокусировки, что может быть связано с неспособностью отвлечься от негативных мыслей о себе.
Корреляции неадаптивной вины с депрессией и тревожностью на уровне значимости не установлены.
Таким образом, 1 основная гипотеза о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и выраженностью негативных эмоций (вины, стыда, депрессии и тревоги) подтверждена частично. Подтверждена частная гипотеза о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и неадаптивной виной, и стыдом.
Не подтверждены гипотезы о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями депрессии и о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями тревоги.
Выявленные связи могут быть использованы в работе с клиентами с чувство дезадаптивной вины.
2.4. Обсуждение результатов исследования
О. Васильева, Е. Короткова в собственном эмпирическом исследовании установили наличие корреляционных связей между показателями всех шести шкал вины («чувство вины», СО, «вина выжившего», «вина отделения», «вина гиперответственности», «вина ненависти к себе») с факторами, отвечающими критериям адаптированности или дезадаптированности личности в группе, которые были измерены с помощью опросника СПА. Так, выявлены значимые положительные корреляционные связи вины (исключая вину гиперответственности) с такими факторами, как непринятие других и непринятие себя, экстернальность (ориентация на внешний контроль), ведомость в отношениях, эскапизм, т.е. тенденция к уходу от проблем и их решения (исключая шкалу СО), а также с тенденцией к переживанию негативных эмоций (эмоциональный дискомфорт). Одновременно выявлены значимые отрицательные связи вины с такими базовыми отношениями личности, как принятие других (также исключая «вину гиперответственности») и себя, интернальностью (внутренний контроль над ситуацией), с общей тенденцией к переживанию положительных эмоций (эмоциональный комфорт).
Проведенное нами исследование дополняет выводы авторов, в частности, нами по результатам корреляций Спирмена методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик с показателями когнитивной регуляции эмоций показало, что самообвинение сильно положительно связано с виной (rs = 0,518, p = 0,000<0,01), что означает, что чем больше человек склонен к самообвинению, тем выше его уровень вины.
Положительные связи показателей вины коррелируют с теми отношениями личности, которые делают ее субъектом затрудненного общения. Субъект затрудненного общения — это человек, у которого нарушена система отношений к миру и самому себе. При этом особо выделяются такие черты и отношения личности, как обесценивание себя и других, недоверие к себе и другим [16, 102].
Проведенное нами исследование дополняет выводы авторов, в частности установлено, что когнитивная переоценка слабо положительно связано с альфа-гордостью (rs = 0,324, p = 0,012<0,05), что означает, что чем больше человек склонен переоценивать ситуации, тем выше у него уровень альфа-гордости, т.е. проблемы межличностного общения могут быть обусловлены
склонностью к гипертрофированному восприятию собственных качеств и способностей, что может приводить к неадекватному восприятию окружающих и строительству нереалистичных ожиданий в отношениях.
Когнитивная переоценка - склонность человека преувеличивать значение событий, часто придавая им чрезмерно негативное значение.
Альфа-гордость - гордость за свои качества и способности.
Статистически доказана взаимосвязь между когнитивной переоценкой и уровнем альфа-гордости. Высокий уровень альфа-гордости, обусловленный склонностью к переоценке, может приводить к неадекватному восприятию окружающих и нереалистичным ожиданиям в отношениях. Например, человек, склонный к переоценке ситуаций, может считать себя «лучшим» и «умнее» окружающих, что может приводить к конфликтам и нарушению гармонии в отношениях.
2.5. Проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии и оценка ее влияния на снижение показателей дезадаптивного чувства вины
В процессе работы нами был отобран один респондент для проведения очной когнитивно-поведенческой терапии имеющий показатели чувства вины на уровне дезадаптивных значений (выше 70 баллов).
Пол: Женский.
Возраст 32 года.
Образование: высшее, экономическое.
Занятость: менеджер по продажам в крупной компании недвижимости.
Жалобы:
Постоянные мысли о том, что она виновата перед мужем в том, что уделяет ему мало времени, что не ухаживала за собой должным образом, не вела здоровый образ жизни, откладывала деторождение на потом.
Чувство тревоги и безысходности, невозможность сосредоточиться на работе, постоянные ссоры с мужем инициируемые самостоятельно без наличия причин.
Заниженная самооценка, чувство неполноценности.
Страх перед будущим, неуверенность в том, что она сможет быть счастливой.
Рассмотрим детально результаты респондента полученные в процессе тестирования.
Анализ начали с сопоставления результатов по методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006).
Результаты представили на рис. 10.
Проанализируем результаты.
Респондент демонстрирует несколько более выраженные негативные эмоции в сравнении с выборкой, такие как вина и стыд. Также у него наблюдаются более высокие показатели экстернальности и отстраненности, что может свидетельствовать о том, что он склонен приписывать ответственность за события внешним факторам и дистанцироваться от окружающих. При этом, у респондента также наблюдаются значительно более высокие показатели бета и наиболее выраженно альфа-гордости.
Рис. 10. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик, средний балл
Высокий уровень вины и стыда, в сочетании с высокой бета-гордостью, может свидетельствовать о том, что респондент стремится к достижениям, но при этом ощущает неуверенность в себе и склонен приписывать неудачи внешним факторам. Значительно более высокий уровень альфа-гордости может указывать на то, что респондент имеет сильное чувство собственной значимости и высоко оценивает свою личность. Однако, эта гордость может быть связана с компенсаторным механизмом, которого респондент использует, чтобы справиться с чувством вины и неуверенности в себе. Высокий уровень отстраненности может быть признаком защитного механизма, который помогает респонденту справиться с сильными негативными эмоциями.
Далее изучали результаты методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002), который нацелен на изучение неадаптивного чувства вины.
Результаты представили на рис. 11.
Рис. 11. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова, средний балл
Получены следующие результаты. Респондент отличается от средних значений по группе более высоким уровнем неадаптивной вины, особенно в контексте гиперответственности и ненависти к себе, данный факт может свидетельствовать о том, что он склонен переживать чувство вины в связи с ответственностью за все, что происходит в его жизни, и приписывать себе все неудачи. Высокий уровень вины гиперответственности может указывать на склонность респондента брать на себя излишнюю ответственность и чувствовать себя виноватым даже в ситуациях, на которые он не мог повлиять. Высокий уровень вины ненависти к себе может свидетельствовать о том, что респондент склонен критиковать себя и обвинять себя в неудачах, что может вести к формированию чувства беспомощности.
Далее изучали результаты методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010). Результаты представили на рис. 12.
Рис. 12. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко, средний балл
Респондент демонстрирует достаточно необычный набор механизмов совладания. С одной стороны, он склонен к самообвинению и меньше использует принятие, положительную перефокусировку, сосредоточение и позитивный пересмотр. С другой стороны, он более склонен к перефокусировке на планирование и помещению в перспективу. Высокий уровень самообвинения может свидетельствовать о том, что респондент не умеет отделять себя от проблем и берёт на себя ответственность за свои и чужие действия. Низкий уровень положительной перефокусировки и сосредоточения может указать на то, что респонденту трудно отвлечься от негативных мыслей и чувств, что может усугублять чувство вины. Высокий уровень перефокусировки на планирование может быть попыткой респондента установить контроль над ситуацией и уменьшить чувство собственной беспомощности. Частое использование помещения в перспективу может указывать на то, что респондент пытается рассмотреть ситуацию с разных сторон и уменьшить эмоциональную напряженность.
Далее изучали результаты методики «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017).
Результаты представили на рис. 13.
Рис. 13. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко, средний балл
Респондент отличается от средних значений по группе более низким уровнем использования когнитивной переоценки и более высоким уровнем подавления эмоциональной экспрессии, т.е. он не склонен переосмысливать ситуации и менять свое отношение к ним, а вместо этого пытается сдерживать свои эмоции. Низкий уровень использования когнитивной переоценки может быть связан с неспособностью респондента отстраниться от ситуации и взглянуть на нее с разных сторон, возможно он "застрял" в своих негативных мыслях и не может изменить свое отношение к ситуации. Высокий уровень подавления эмоциональной экспрессии может быть связан с боязнью выражать свои чувства или опасением отрицательной реакции окружающих, что ведет к накоплению эмоций и увеличивает риск развития депрессии и тревожности.
Далее изучали результаты методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной.
Результаты представили на рис. 14.
Рис. 14. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной, средний балл
Результаты показывают, что респондент отличается от среднего по группе значительно более высоким уровнем депрессии,т.е. он испытывает значительные трудности в связи с эмоциональным состоянием. Высокий уровень депрессии может быть связан с различными факторами, включая личную историю, психологические факторы, социальные и физические условия, а также может быть связан с высоким уровнем неадаптивной вины и неэффективными механизмами совладания, которые респондент использует в своей жизни.
Далее изучали результаты методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной.
Результаты представили на рис. 15.
Рис. 15. Сопоставление результатов испытуемого со средними показателями по выборке по результатам методики «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной, средний балл
Результаты показывают, что респондент отличается от среднего по группе значительно более высоким уровнем тревожности. Высокий уровень тревожности может быть связан с высоким уровнем неадаптивной вины, депрессии и неэффективными механизмами совладания, которые использует респондент.
Далее была проведена коррекционная психологическая работа средствами КПТ.
Описание проблемы: респондент демонстрирует повышенные показатели неадаптивной вины, особенно в контексте гиперответственности и ненависти к себе, также испытывает высокий уровень тревожности и депрессии, что может быть связано с его виной. Респондент склонен к самообвинению, а также испытывает трудности с принятием ситуации, положительной перефокусировкой и сосредоточением.
Цель терапии: снижение показателей дезадаптивного чувства вины
Задачи терапии:
Идентификация и оспаривание когнитивных искажений:
Определение и анализ негативных мыслей и установок, которые связаны с чувством вины.
Обучение респондента техникам оспоривания и переформулировки негативных мыслей.
Развитие адаптивных механизмов совладания:
Обучение респондента приемлемым и эффективным стратегиям совладания с чувством вины, таким как принятие, положительная перефокусировка и сосредоточение.
Управление эмоциональной экспрессией:
Помощь респонденту в развитие навыков здорового выражения эмоций.
Улучшение самооценки:
Работа с респондентом над улучшением его самооценки и самовосприятия.
Развитие самосострадания:
Обучение респондента техникам самосострадания, чтобы он мог быть более добрым к себе и прощать себя за ошибки.

Цель исследования: изучить влияние очного КПТ на снижение дисфункционального переживания вины.
В результате исследования для достижения цели нами были решены следующие задачи по теоретической части и практической:
Теоретический анализ позволил установить, что вина сложное эмоциональное состояние, которое возникает, когда человек верит или осознает, что совершил неправильное действие, причинив вред себе или другим, через нарушение личных моральных стандартов, социальных норм, правил или законов. Чувство вины обычно связано с ощущением стыда, раскаяния и сожаления. Вина оказывает искажающее воздействие на социальную перцепцию, нарушает социальную адаптацию, оказывает негативное воздействие на общение. Вина выжившего может быть сложным переживанием, связанным с оценкой справедливости и выборами, сделанными в экстремальных ситуациях. Вина нарушает социальную адаптацию человека, препятствует межличностным контактам, искажает его отношения с окружающими. Поскольку дисфункциональное чувство вины, часто проистекает из когнитивных искажений, связанных с предполагаемым проступком. КПТ определяет важность признания и оспаривания этих искаженных мыслей. Неадаптивное поведение, такое как избегание или поиск постоянной поддержки, может способствовать поддержанию чувства вины. Терапевтические вмешательства в КПТ нацелены на такое поведение, Когнитивная реструктуризация может помочь пересмотреть негативные мысли, связанные с выживанием.
Респонденты используют довольно широкий спектр копинг-механизмов для совладания с трудными ситуациями. При этом наблюдается баланс между конструктивными и неконструктивными стратегиями. Доминируют самообвинение и обвинение или склонность респондентов к самообвинению и обвинению других людей в неудачах и проблемах.
Полученные корреляции указывают на взаимосвязи между чувством вины и различными механизмами совладания со стрессом и показателями тревожности. Неадаптивная вина связана с различными стратегиями когнитивной регуляции эмоций. Вина гиперответственности связана с более высоким уровнем принятия. Корреляции неадаптивной вины с депрессией и тревожностью на уровне значимости не установлены. Таким образом, 1 основная гипотеза о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и выраженностью негативных эмоций (вины, стыда, депрессии и тревоги) подтверждена частично. Подтверждена частная гипотеза о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и неадаптивной виной, и стыдом. Не подтверждены гипотезы о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями депрессии и о том, что существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями тревоги.
В процессе работы нами был отобран один респондент для проведения очной когнитивно-поведенческой терапии имеющий показатели чувства вины на уровне дезадаптивных значений. Сопоставление результатов испытуемого на этапах до и после реализации курса КПТ показало, что КПТ была эффективна для респондента и помогла ему справиться с чувством вины, улучшить самооценку и управление эмоциями. Однако, необходимо продолжить работу над некоторыми аспектами его личности, чтобы укрепить достигнутые результаты и помочь ему достичь полного благополучия, подтверждена вторая основная гипотеза о том, что проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) снизит показатели дезадаптивного чувства вины.
Гипотезы исследования:
1 основная гипотеза: существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и выраженностью негативных эмоций (вины, стыда, депрессии и тревоги) – подтверждена частично.
Частные гипотезы:
1) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и неадаптивной виной, и стыдом – подтверждена.
2) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями депрессии – не подтверждена;
3) Существует отрицательная связь между способностями к саморегуляции эмоций и показателями тревоги – не подтверждена.
2 основная гипотеза: проведение индивидуальной очной когнитивно-поведенческой терапии (1 человек) снизит показатели дезадаптивного чувства вины – подтверждена.
Соответственно, цель достигнута, гипотезы частично подтверждены. Возможна дальнейшая работа.

Андреас С., Андреас К. Сердце разума. Практическое использование методов НЛП. Волковыск, 2022 — 342 с.
Бек А., Эмери Г. Тревожные расстройства и фобии. Киев «Диалектика» 2020 — 144 с.
Бек Дж. Когнитивная психотерапия. Полное руководство.: Пер. с англ. – М.: ООО «И.Д. Вильямс», 2006 — 157 с.
Бек, А. Фримен А. Когнитивная психотерапия расстройств личности - СПб.: Питер, 2019 — 577 с.
Берн Э. Игры, в которые играют люди // Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Лениздат, 2022 — 155 с.
Бернс Д. Тайна настроения. М.: Рипол Классик, 2021 — 158 с.
Бреус Е. Д. Динамика представлений о себе и другом как трудном партнере общения в результате социально-психологического тренинга: Дисс. канд. психол. наук. Ростов-на-Дону, 2019 — 107 с.
Бубер М. Вина или чувство вины? Московский психотерапевтический журнал, № 1, 1999 — 59-86 с.
Бурлачук Л.Ф., Морозов С.М. Словарь-справочник по психодиагностике. СПб.: Питер, 2019 — 19 с.
Вайсс Д. Как работает психотерапия. М.: Класс, 2021 — 197 с.
Васильева, О. Короткова Е. Особенности переживания вины в современном обществе / О. Васильева, Е. Короткова // Московский психотерапевтический журнал, 2004, № 1 — 161-166 с.
Винникот Д. Разговор с родителями. М.: Независимая фирма Класс, 1995 — 76-80 с.
Власова Т.В. Личностный рост психолога: от эмпирии к онтологии вины. // Московский психотерапевтический журнал, № 1, 1999 — 87-96 с.
Гаврилица О. А. Чувство вины у работающей женщины // Вопросы психологии, № 4, 1998 — 59-64 с.
Горянина В.А. Психологические предпосылки непродуктивного стиля межличностного взаимодействия // Психологический журнал. т.18. № 6, 1997.— 73-83 с.
Доценко Е.Л. Психология манипуляции. М.: изд-во МГУ, 2021 — 156 с.
Изард К.Е. Эмоции человека. М.: Изд-во МГУ, 2020 — 198 с.
Каган М.С., Эткинд А.М. Общение как ценность и как творчество // Вопросы психологии, № 4, 1988 — 78 с.
Кемпински А. Психопатология неврозов. Варшава: Польское медицинское издательство, 2021 — 198 с.
Короткова Е.В. Социально-психологический анализ вины и стыда как системы отношений личности к себе и другому: Дисс. канд. психол. наук. Ростов-на-Дону, 2002 — 89 с.
Куницина В.Н. Нарушения, барьеры, трудности межличностного неформального общения // Актуальные проблемы психологической теории и практики. Спб.: РГУ, 2021. — 82-92 с.
Куницина Н.В. Стиль общения и его формирование. Л.: Знание, №20, 1985 — 18-20 с.
Лабунская В.А. От проблемы затрудненного общения к постановке проблемы «субъект затрудненного общения» // Психологический вестник. Вып. 2. Ростов-на-Дону: РГУ, 2022 — 197 с.
Литвак М.Е. Если хочешь быть счастливым. Ростов-на-Дону: Феникс, 2019 — 199 с.
Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука, 2021. — 443 с.
МакМаллин Р. Практикум по когнитивной терапии – СПб.: Речь, 2001 — 526 с.
Менджерицкая Ю. А. Особенности эмпатии субъектов затрудненного и незатрудненного общения в ситуациях затрудненного взаимодействия: Дисс. канд. психол. наук. Ростов-на-Дону, 2018 — 102 с.
Ногерова М.Т. Представления о субъекте затрудненного общения у учителей Кабардино-Балкарии: Дисс. канд. психол. наук. Ростов-на-Дону, 2022 — 100 с.
Нойман Э. Глубинная психология и новая этика. СПб.: Гуманитарное агентство Академический проект, 2021 — 253 с.
Пацявичус И.В. Эмоциональность и самооценка организации деятельности // Вопросы психологии, № 4. 1985 — 134-139 с.
Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука, 2022 — 79 с.
Растигеев А.П. Социальная адаптация и ответственность личности // Социальная адаптация и вопросы нравственного воспитания личности. Барнаул: БГП, 1984. — 68-74 с.
Рюмшина Л.И. Игры и манипуляции в межличностном общении. Ростов-на-Дону: РГУ, 1997 —64 с.
Свит К. Сам себе психотерапевт. Претекст. М.: РГУ, 2018 — 355с.
Седова Е.О., Гарданова Ж.Р., Токмакова Е.С., Чернов Д.Н., Андреева В.О. Особенности переживания чувства вины родителями детей с ограниченными возможностями здоровья // Репродуктивное здоровье детей и подростков, № 3, 2021, — 94-102 с.
Сидоренко Ю. И. Место и роль нравственных чувств в системе морального сознания. // Вестник Московского университета, № 5, 1971 — 26-33 с.
Смелзер Н. Дж. Социология. М.: РГУ, 2004 —543с.
Снегирева Т. В. Соотношение объективных и субъективных компонентов социально-психологической адаптированности личности // Экспериментальные исследования по проблемам общей, социальной психологии и дифференциальной психофизиологии. Сб. научных трудов. М.: 1976 — 116-125 с.
Снегирева Т.В. Понятие приспособленности и проверка на валидность шкалы приспособленности // Социально-психологические проблемы формирования личности и учебно-воспитательного коллектива. Сб. трудов. М., 1975 — 38-51 с.
Стрелкова И.Э. К проблеме психодиагностики и коррекции трудностей межличностного общения студентов // Психологические трудности общения. Сб. статей. Ростов-на-Дону: РГУ — 3-7 с.
Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения // Я и Оно. Тбилиси: Cytubhtdf N/D/Мерани, 1991 — 199 с.
Фромм Э. Человек для себя. Минск: Коллегиум, 1992 — 253 с.
Хорни К. Концепция Сверх-Я // Новые пути в психоанализе / Собр. соч. в 3 томах, т.2. М.: Смысл, 1997 — 468 с.
Хорни Карен Собрание сочинений Хорни,Карен: В 3. томах: Перевод с английского. Т.1: Психология женщины; Невротическая личность нашего времени / Карен Хорни. — М.: Смысл, 1997. — 493 с.
Шевандрин Н.И. Концептуальные и прикладные основы социальной психологии // Социальная психология в образовании. - 1993. - №2. - С. Ростов-на-Дону.
Шостром Э. Анти - Карнеги, или человек - манипулятор: Пер. с англ. - Минск: Полифакт, 1992. - 128 с.
Шибаев, А.М. Психоанализ. Среди Миров, Пространств, Времен / А.М. Шибаев. - М.: Когито-Центр, 2016. - 235 c.
Эткинд, А.М. Эрос невозможного. История психоанализа в России / А.М. Эткинд. - М.: Класс, 2016. - 592 c.
Abramson L.Y., Metalsky G.I., Alloy L.B. Hopelessness depression: A theory-based subtype of depression. Psychological Review, 1989, vol. 96 (2), pp. 358–372. DOI: 10.1037/0033-295X.96.2.358
Baker T.B., McFall R.M., Shoham V. Current status and future prospects of clinical psychology: Toward a scientifically principled approach to mental and behavioral health care. Psychological Science in the Public Interest, 2008, vol. 9, pp. 67–103. DOI: 10.1111/j.1539-6053.2009.01036.x
Baumeister, R. F., Stillwell, A. M., & Heatherton, T. F. (1994). Guilt: An interpersonal approach. Psychological Bulletin, 115(2), 243–267.
Beck A.T. Depression. New York, NY: Harper and Row, 1967. 370 p.
Beck A.T. The current state of cognitive therapy: a 40-year retrospective. Archives of General Psychiatry, 2005, vol. 62 (9), pp. 953–959. DOI: 10.1001/archpsyc.62.9.953
Beck J.S. The Past, Present, and Future of Cognitive Behavioral Therapy: Q&A with Judith S. Beck, PhD. Psychiatric Times, 2021. URL: https://www.psychiatrictimes.com/view /past-present-future-cognitive-behavioral-therapy (Accessed: 13.05.2022).
Bruijniks S., Lemmens L., Hollon S. et al. The effects of once- versus twice-weekly sessions on psychotherapy outcomes in depressed patients. The British Journal of Psychiatry, 2020, vol. 216, pp. 222–230. DOI: 10.1192/bjp.2019.265
Daly J.A., McCroskey J.C. Avoiding соштишсаЯоп. Newbury Park, CA: Sage, 1984. 145 p.
Goodson J.T. Outcome Evaluation in Psychotherapy. In A. Wenzel (ed.), The SAGE Encyclopedia of Abnormal and Clinical Psychology. Thousand Oaks, CA: SAGE, 2017. URL: https://sk.sagepub.com/reference/the-sage-encyclopedia-of-abnormal-and-clinical-psychology/i28095.xml (Accessed: 13.05.2022).
Gyani A., Shafran R., Myles P. et al. The gap between science and practice: how therapists make their clinical decisions. Behavior Therapy, 2014, vol. 45 (2), pp. 199–211. DOI: 10.1016/j.beth.2013.10.004
Haeffel G.J. When self-help is no help: Traditional cognitive skills training does not prevent depressive symptoms in people who ruminate. Behaviour Research and Therapy, 2010, vol. 48, pp. 152–157. DOI: 10.1016/j.brat.2009.09.016
Haeffel G.J., Gibb B.E., Abramson L.Y. et al. Measuring cognitive vulnerability to depression: Development and validation of the Cognitive Style Questionnaire. Clinical Psychology Review, 2008, vol. 28 (5), pp. 824–836. DOI: 10.1016/j.cpr.2007.12.001
Haeffel G.J., Kaschak M.P. Rethinking how we think about cognitive interventions for depression: An example from second language acquisition. Clinical Psychological Science, 2019, vol. 7 (1), pp. 68–76. DOI:10.1177/2167702618794157
Hollon S., Thase M., Markowitz J. Treatment and prevention of depression. Psychological Science in the Public Interest, 2002, vol. 3 (2), pp. 39–77. DOI: 10.1111/1529-1006.00008
Kessler R.C., Demler O., Frank R.G. et al. Prevalence and treatment of mental disorders, 1990 to 2003. New England Journal of Medicine, 2005, vol. 352, pp. 2515–2523. DOI: 10.1056/NEJMsa043266
Kohn R., Saxena S., Levav I. et al. The treatment gap in mental health care. Bull World Health Organ, 2004, vol. 82 (11), pp. 858–866.
Leslie S. Greenberg, Sandra C. Paivio and Gordon Wheeler Shame as a Normal and Sometimes Dysfunctional Experience: A Response to the Articles by Leslie S. Greenberg/Sandra C. Paivio and Gordon Wheeler on Shame REINHARD FUHR; MARTINA GREMMLER-FUHR Gestalt Review (1997) 1 (3): 245–255.
Lorenzo-Luaces L. The evidence for Cognitive Behavioral Therapy. JAMA: Journal of the American Medical Association, 2018, vol. 319 (8), pp. 831–832. DOI: 10.1001/jama. 2017.20826
Lorenzo-Luaces L. Wider, faster, more: Re-envisioning the treatment and research of depression to address its public health burden in the United States, 2022. URL: https://psyarxiv.com/tzpd2/ (Accessed: 22.06.2022)
Mazure C.M. Life stressors as risk factors in depression. Clinical Psychology: Science and Practice, 1998, vol. 5, pp. 291–313. DOI: 10.1111/j.1468-2850.1998.tb00151.x
Monroe S.M., Reid M.W. Life stress and major depression. Current Directions in Psychological Science, 2009, vol. 18 (2), pp. 68–72. DOI: 10.1111/j.1467-8721.2009.01611.x
Murray H, Pethania Y, Medin E. Survivor guilt: a cognitive approach. The Cognitive Behaviour Therapist. 2021.
Nolen-Hoeksema S.N., Wisco B.E., Lyubomirsky S. Rethinking rumination. Perspectives on Psychological Science, 2008, vol. 3, pp. 400–423. DOI: 10.1111/j.1745-6924.2008.00088.x
Osório F.L., Loureiro S.R., Hallak J.E.C. et al. Clinical validity and intrarater and test–retest reliability of the Structured Clinical Interview for DSM‐5 ― Clinician Version (SCID‐5‐CV). Psychiatry and Clinical Neurosciences, 2019, vol. 73 (12), pp. 754–760. DOI: 10.1111/pcn.12931
Persons J.B., Bostrom A., Bertagbolli A. Results of randomized controlled trials of cognitive therapy for depression generalize to private practice. Cognitive Therapy and Research, 1999, vol. 23 (5), pp. 535–548. DOI: 10.1023/A:1018724505659
Shalom J.G., Aderka I.M. A meta-analysis of sudden gains in psychotherapy: Outcome and moderators. Clinical Psychology Review, 2020, vol. 76, article 101827. DOI: 10.1016/ j.cpr.2020.101827
Spitzberg B., Cupach W.R. Interpersonal communication competence. London: Sage publications. 1984. 242 p.
von Brachel R., Hirschfeld G., Berner A. Long-term effectiveness of cognitive behavioral therapy in routine outpatient care: A 5- to 20-year follow-up study. Psychotherapy and Psychosomatics, 2019, vol. 88 (4), pp. 225–235. DOI: 10.1159/ 000500188
Whiteford H.A., Degenhardt L., Rehm J. et al. Global burden of disease attributable to mental and substance use disorders: Findings from the Global Burden of Disease Study 2010. The Lancet, 2013, vol. 382 (9904), pp. 1575–1586. DOI: 10.1016/S0140-6736(13)61611-6
World Health Organization. Depression. 2017. URL: www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/depression (Accessed: 13.05.2022)
Yew R.Y., Dobson K.S., Zyphur M. et al. Mediators and moderators of homework–outcome relations in CBT for depression: A study of engagement, therapist skill, and client factors. Cognitive Therapy and Research, 2021, vol. 45 (2), pp. 209–223. DOI: 10.1007/s10608-019-10059-2
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
Результаты опросника «Измерение чувства вины и стыда», TOSCA Дж. Тангни в адаптации И.А. Белик (2006)
Приложение 2
Результаты опросника «Измерение неадаптивной вины», IGQ L. O'Connor в адаптации Е.В. Короткова (2002)
Приложение 3
Результаты методики «Когнитивная регуляция эмоций», адаптированная версия опросника Н. Гарнефски и В. Крайг «Cognitive Emotion Regulation Questionnaire» CERQ, адаптация О.Л. Писаревой, А. Гриценко (2010)
Приложение 4
Результаты «Опросник регуляции эмоций» (ERQ) Дж. Гросс и О. Джон (2003) адаптация: А. А. Панкратова, Д. С. Корниенко (2017)
Приложение 5
Результаты опросника «Шкала депрессии Бека», BDI. А. Бек адаптация Н. В. Тарабриной
Приложение 6
Результаты опросника «Шкала тревоги Бека», BAI, А. Бек и др. в адаптации Н. В. Тарабриной (2001)
Приложение 7
Результаты корреляционного анализа